Ле-Дор Ва-Дор - община прогрессивного иудаизма, г.Москва

Воскресная школа

4

                 

moron

Наш друг Алиса Марон создала свой сайт

http://www.alisa-maron.ru/

Вопросы Большого города

E-mail Печать PDF

Современная жизнь ставит перед человеком вопросы, на которые нет очевидных ответов: как бороться с терроризмом и не тратить время на «Фейсбук», что делать с профессиональными нищими и надо ли ходить на митинги. Мы предлагаем ознакомиться с ответами раввина Александра Лыскового на вопросы журнала "Большой город"

Какие есть способы защитись себя и свою семью от внешнего зла?

Раввин Александр Лысковой: «Наверное, это основная задача многих законов Торы — оградить тебя от опасности. Все наши заповеди направлены на то, чтобы тебе было лучше. Если ты не злонамеренный, не агрессивный человек, то чаще всего вокруг тебя будут появляться люди, похожие на тебя. И даже плохой человек, подойдя к тебе, будет отражать тебя, усмирять сам себя. Так что начинать всегда нужно с изменения самого себя. Если ты себя стараешься держать в каких-то рамках, нравственных, моральных, религиозных, то больше вероятности, что люди, глядя на тебя, не захотят сделать тебе плохо. Поэтому можно ли оградить себя от зла? Да, выполняя некоторые правила, выполняя заповеди, выполняя то, что предписано еврейским законом. Первый псалом так и гласит: «Счастлив человек, который не ходил путями неправедных, не стоял в компании злых, не сидел в компании злословящих». Почему он счастлив? Потому что, не попадая в дурные компании, он уже оградил себя от того влияния, которые они могли оказать на него, и спас не только свою душу, но, может быть, даже и жизнь, и здоровье, и все остальное».

Почему некоторым людям везет, а некоторым нет? Как побороть собственное невезение и не оглядываться на удачу других?

Раввин Александр Лысковой: «В еврейской традиции принято считать без всякой доли сомнения, что все от Б-га. Он знает, что Он делает, и что происходит, и какой будет результат. Поэтому мы приходим к выводу, что лучше думать так: везение и невезение не являются ни наградой, ни наказанием. Плохие условия и даже несчастья, так же как и хорошие условия и успех, — это всего лишь условия, в которых мы должны себя проявить. Испытания. Он испыты­вает нас деньгами, болезнями, новыми встречами, трудностями, ссорами. Если ты из любого из этих испытаний выходишь человеком — ты молодец, ты выдержал, ты пойдешь дальше, и тебя пропустят. А если ты ошибся и поступил неправильно — жди, тебе будет еще испытание, и еще, и еще, пока ты не поймешь, что же от тебя требуется. И если тебе долго не везет, это значит, что ты чего-то не понял. Почему Б-г вывел нас из Египта? Потому что возопили мы к Б-гу. А пока мы терпели, Он не вмешивался. У тебя должен наступить предел, когда ты говоришь: «Я больше этого не хочу». И тогда начинается серьезный разговор с Б-гом — и все меняется».

Нужно ли скрывать боль, страдание, горе? Как переживать эти чувства — открыто выплескивая эмоции или подавляя их в себе?

Раввин Александр Лысковой: «Боль, страдания и горе у нас в традиции чаще всего связаны со смертью близких. И там мы не только разрешаем, но и помогаем выплеснуть эмоцию. Иудаизм — религия очень жизнеутверждающая, она направлена вперед. Поэтому у нас принято семь дней человека вообще не трогать, он должен выплакаться. В течение следующих тридцати дней он не должен посещать увеселительные мероприятия, просто чтобы не перебивать самого себя. Мы просим не выставлять фотографии, не сохранять вещи умершего человека, чтобы злонамеренно ничто не напоминало о его смерти. Мы хороним в тот день, когда человек умер, специально чтобы ничего не продлевать. Но для того чтобы как можно быстрее пережить смерть близкого, ты должен иметь возможность об этом думать. Считается, что за год человек психологически восстанавливается и может нормально продолжать свою жизнь. Поэтому смотря где и как выплескивать эмоции. Если это нужно — пожалуйста, мы все помогаем».

Когда детям нужно прекращать впускать родителей в свою жизнь, ограничивать их влияние? Какая дистанция между детьми и взрослыми идеальноа и наиболее продуктивна?

Раввин Александр Лысковой: «С момента совершеннолетия юноша становится полноправным членом общины, он имеет право принимать участие в общественных богослужениях, и на него возлагаются все обязательства, связанные с законами Торы. Он обязан поститься, посещать службу, праздновать праздники. И во время обряда бар-мицвы выходит его папа и говорит: «Спасибо Всевышнему за то, что он избавил меня от ответственности за этого человека». В древности тринадцатилетний юноша был уже достаточно взрослым, чтобы завести свое хозяйство, а в наше время мы понимаем, что он еще остается ребенком, что мы еще долго будем о нем заботиться. Но мы специально делаем его взрослым в его глазах. Почему? Потому что мы возлагаем на него определенную ответственность, и это очень важно для ребенка в этом возрасте. Но юношей, на иврите «наар», может быть назван достаточно взрослый человек. Например, когда Авраам собирается возвести Ицхака на гору Мориа, чтобы якобы принести его в жертву, Ицхаку 36 лет — и он назван «наар». Как можно назвать юношей человека 36 лет? Дело в том, что в еврейской традиции мужчиной считается только тот, кто взял на себя ответственность за других. После того как человек женился, родители уже не должны вмешиваться в его жизнь. Если он, конечно, их об этом не попросил. И все с детства знают, когда родители должны закончить свою опеку, — это очень хорошо и полезно. Конечно, идише мама всегда влезает, но сын точно знает, что, если у него есть семья, он действительно имеет право не пустить ее на эту территорию. А пока у него нет семьи, это еще под сомнением».

Как бороться с терроризмом? Договариваться с террористами или уничтожать?

Раввин Александр Лысковой: «Я причисляю терроризм к преступности. Это равносильно убийству, насилию, воровству. Отношение к терроризму должно быть такое же, как к любому другому преступлению. Единственное, мне кажется, если есть международный терроризм, должна быть и маленькая согласованная международная следственная организация, с ним борющаяся. Это одна история. Вторая история — это выяснение причин терроризма. Помимо следственных органов должен быть орган достаточно образованных людей — психологов, социологов, может быть, историков, кого-то еще, — эти люди должны разбираться, в каких местах находятся очаги терроризма и почему. На земле всего несколько точек, откуда идея терроризма, как раковая опухоль, проникает в разные государства. Их не нужно уничтожать, нужно понять, что дает толчок, что является энергетическим импульсом для появления идеи «я убью ради».

Можно ли давать взятки, если это единственный способ не остаться без прав, отправить ребенка в нормальную школу, получить нормальное медицинское обслуживание?

Раввин Александр Лысковой: «В еврейской традиции существует закон, обязывающий общину выкупить любого еврея из тюрьмы. Свобода — это необходимое условие существования еврея, мы, начиная с египетского рабства, немного даже помешаны на свободе. Взяткой это не считается, это закон. По поводу того, надо ли платить врачам. В связи с советской властью у нас немного извратилось представление о заработке врача. В Советском Союзе врачи были самым нищим классом. На самом деле врач должен просить столько, сколько он считает нужным, и человек должен платить столько, сколько он считает нужным. А если у нас врач до сих пор получает мизер, то, естественно, я должен ему платить. Это не взятка, просто я возмещаю ему то, что государство ему недодает».

До какой степени нужно ограждать своих детей? Надо ли рассказывать им о педофилах и прочих внешних опасностях, не станут ли они параноиками?

Раввин Александр Лысковой: «Если ты рассказываешь ребенку о чем-то, чего надо избегать, то скажи и что-нибудь хорошее по отношению к людям, которых не надо избегать. Чтобы он чувствовал не опасность со всех сторон, а разницу между плохим и хорошим».

Нужно ли подавать бомжам, если знаешь, что они потратят деньги на водку? Или если знаешь, что «нищенка» с одной и той же историей каждый день стоит на одном и том же месте и просто зарабатывает деньги?

Раввин Александр Лысковой: «В еврейской традиции есть запрет рассуждать в тот момент, когда ты даешь деньги. Нельзя рассуждать о том, что человек достаточно сильный, чтобы ­пойти работать. Нет. Мало ли почему он оказался здесь. С другой стороны, помешать может ­знание. Например, если человек просит подаяния в метро, 90%, что он принадлежит нищенской мафии. То есть, скорее всего, ты будешь кормить бандитов, а они других бандитов — то есть ты попадаешь в цепочку, на твоем чувстве сострадания просто играют».

Как жить в мире, который тебя не устраивает, но изменить который ты не можешь? Бывают и ситуации такие — ты и справиться с ними не можешь и выйти из них.

Раввин Александр Лысковой: «В еврейской традиции не бывает мира, который тебя не устраивает. Бывает мир, который ты не понимаешь. Ты не понимаешь, как он устроен, не видишь тончайшие нити, которые соединяют все события в одно большое полотно. Мир априори не может быть несовершенным. И еврейская традиция говорит: начни с себя, начни с обучения. Может быть, тогда некоторые несоразмерности и несуразности этого мира некоторым образом будут объяснены. Не говоря уже о том, что если глубоко уходить в Тору, то ты можешь в конце концов достигнуть ее скрытых смыслов, чуточку прикоснуться к тому, как этот мир вообще существует. Хотя это, конечно, только большим мудрецам дано. По поводу ситуации. Сами слова ­«выйти из нее не могу» не принимаются иудаизмом. Потому что это неправда. Это значит, что ты не нашел выход. Ты просто искал в другом направлении. Но выход всегда существует. И один из них, только один из них, но главный, это обращение к Нему за помощью. И как только ты начинаешь всерьез ­говорить вот в этом направлении, ты изменяешься. А тот человек уже может выйти».

Всегда ли непростительно врать? И как понять, когда ложь во спасение, а когда от малодушия? Ведь бывает, что не хочешь волновать близкого, а бывает — боишься ответственности.

Раввин Александр Лысковой: «Я знаю случай, когда перед смертью человеку три года не говорили о смерти сына. Ему рассказывали, что он на севере, что у него нет времени приехать. И старый дед, умирая, думал, что сын еще жив. Это не принесло никому вреда; старик умер без страданий. Я не знаю, насколько это справедливо. Но если ложь во спасение, если она уменьшает страдания человека, то, может быть, она и допустима. Это, как правило, связано с людьми, которые находятся на смертном одре, которым немного осталось жить, то есть ложь потом не превратится в игру, в которую стали играть и заигрались. Есть такое выражение: про что-то, обычно про какое-то действие, говорят «лешем Шамаим» («во имя Небес») и «лё лешем Шамаим» («не для Небес»). Если человек что-то делает ради Б-га, то есть с сознанием того, что это Ему будет приятно, то пожалуйста. Наверное, можно солгать, если это ради Б-га. А если это ради себя, а не во имя Небес, — тогда нет».

Как бороться с нетерпимостью внутри себя?

Раввин Александр Лысковой: «Если ты говоришь, что не можешь чего-то терпеть, это значит, что ты смотришь с некой точки зрения и, скорее всего, она неправильная. Мир создан так, чтобы в нем все гармонично реализовалось. Если ты не можешь чего-то терпеть, значит, ты не понимаешь, зачем оно существует. Попробуй найти ему место, попробуй найти его положительную сторону. А если это не получается, посмотри, почему это так трогает тебя: возможно, где-то у тебя есть точка, на которую это больно давит; возможно, неправильно что-то именно в этом месте. Уметь принимать — это очень сложно, но это огромное счастье».

Что делать, если постоянно занимаешься какой-то ерундой, а свое призвание найти не можешь?

Раввин Александр Лысковой: «Еврейская традиция предполагает, что ребенок с самого раннего возраста должен учиться Торе. Вначале он читает Пятикнижие Моисея, потом пророков, потом Писание, потом переходит к Мишне, потом к Талмуду. У него нет времени заниматься ерундой. Поэтому когда ребенок говорит: «Я не знаю, чем заняться» — естественно, я отправлю его учить Тору. Но предположим, что пока он учится Торе, ему вдруг стала интересна история монгольского народа или математика. В этот момент он может остановиться — я как реформистский раввин разрешаю ему это сделать. Он может остановиться, прервать на время это учение. А искать призвание просто так, думая, что оно у тебя есть? Не трать время. Займись пока Торой — тем, что уже давно проверено».

Как ходить в церковь современному человеку, каждый день так или иначе нарушающему ее заветы? Как совмещать два сложносовместимых способа жить?

Раввин Александр Лысковой:«Синагога — это место, куда люди приходят молиться. Если я туда прихожу, у меня появляется шанс измениться к лучшему и встретить хороших людей. Так что дай себе шанс».

Как сочетается религия и современная наука, которая научилась объяснять практически все?

Раввин Александр Лысковой: «Однажды мой друг, который учился тогда на биофаке, сказал мне, что в науке нет слова «зачем», а есть слово «как». И тогда мне впервые стало вдруг неловко в науке (а у меня два высших образования). Потому что я не могу себя остановить, я хочу задавать этот вопрос. И для этого я должен из науки перейти в религию. Наука пытается объяснить, как этот мир действует, религия пытается объяснить, зачем этот мир существует. Наука рассказывает, как устроен человек, как он думает, как он двигается, как развивается. Религия объясняет, как человеку стать хорошим, как стать счастливым, как быть полезным. Так что совершенно не страшно время от времени касаться то религии, то науки. Если тебе интересно, были ли в VI веке на территории Палестины еврейские поселения — не читай об этом в Талмуде, а узнай из истории. Если перед тобой стоят глобальные вопросы, касающиеся лично тебя и других людей, — ты приходишь в религию и начинаешь делать совершенно, с точки зрения науки, несуразные вещи: молиться, поедать в определенном порядке еду, ходить, входить, выходить, вставать, кланяться. И вдруг оказывается, что в этом процессе, в этом повторении каких-то ритуалов мы обретаем гармонию, мы обретаем покой. Наука не даст покоя. Даже искусство не даст покоя. Наверное, его дает только религия».

Где должна проходить граница толерантности (по отношению к представителям других наций, религий, взглядов)?

Раввин Александр Лысковой: Что такое толерантность? Это просто умение слушать. Если человек говорит: «Я думаю так-то, сравни с тем, как думаешь ты», и оказывается, что разница заключается только в форме — дай ему так думать. Но если человек говорит, пред­положим, что вот тут убивать можно, а вот тут убивать нельзя, — внимательно посмотри, где он сказал «можно». Потому что это противоречит тому, что ты знаешь. И если это не име­ет отно­шения к той смерти, которая пред­полагается за нарушение закона, а явля­ется решением проблемы или обесцени­ванием жизни другого человека — то тут моя толерантность заканчивается. То есть граница находится там, где лежит что-то, неприемлемое не по форме, а по своей сути».

_________________________________________________
Текст: Ольга Гринкруг, Лена Краевская, Анна Красильщик, Марина Федоровская, Илья Азар, Ирина Калитеевская, Ольга Полищук, Александра Боярская, Алексей Ковалев
Опубликовано в журнале "Большой город" № 16 (261) от 23.09.2010

Обновлено ( 18.12.2014 14:56 )  
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Консультация раввина

Раввины общины: рав Александр Лысковой и рав Леонид Бимбат проводят индивидуальные консультации.

Телефон: +7-495-956-66-09
 Email:ledorvadormoscow@gmail.com


uvdx0hgpmsi

You are here: